Курочкин медленно поднялся с места и обернулся. Внешность соответствовала голосу, даже с переизбытком.

Прямо на него в упор глядел приземистый, широкоплечий и длиннорукий человек лет сорока, как будто специально предназначенный для плаката «Их разыскивает милиция». Если бы Природе какой-нибудь доброжелатель вовремя шепнул, что венцом ее миллионнолетних стараний окажется такой вот тип с тяжелой челюстью и низким лбом, то Природа наверняка поставила бы крест на млекопитающих и вплотную занялась бы эволюцией кактусов. Как более перспективного вида.

– Ты че, оглох? – произнес венец творения. – Чего, говорю, у тебя?

С этими словами длиннорукий и низколобый млекопитающий сплюнул окурок на асфальт. Во рту тускло блеснули золотые коронки, которые во времена курочкинской молодости в народе называли фиксами. К фиксе непременно прилагалась финка.

– Это портфель-дипломат, – покорно ответил Дмитрий Олегович, ожидая появления финки. Он был уверен, что нож обязательно где-то в кармане приземистого типа.

– Вижу, что не велосипед, – пошутил фиксатый, вновь блеснув коронкой. – Ну-ка, покажь, чего там внутри…

Еще пару минут назад Курочкин почти убедил себя, что лучший выход из его положения – немедленно расстаться с опасной находкой. Но стоило длиннорукому выказать свой интерес к дипломату, как Дмитрию Олеговичу тут же расхотелось сбывать с рук плоский чемоданчик с неизвестным содержимым. И тем более – отдавать его в такие загребущие руки.

– Я милицию позову, – тихо прошептал Курочкин, крепко сжав рукоятку дипломата.

Как и следовало ожидать, эта угроза ничуть не напугала фиксатого. Казалось, он даже обрадовался.

– Давай-давай, зови, – великодушно разрешил он. – Зови милицию, кричи «Караул!», «Грабят!». Я подожду… Ну, валяй. Грабят! Ну!

Курочкин промолчал.

– Не хочешь, – сделал правильный вывод длиннорукий. – А почему не хочешь? Курочкин опять-таки промолчал.